Побег из `Школы искусств` - Даниэль Клугер

Один из них курил – Черноусов видел мигающий огонек сигареты. Ясно было, что они ждут кого-то. Поскольку у Виктора таких знакомых не было, он сделал вполне естественный вывод, что ждут обладателя фонарика. И это Черноусову совсем уж не понравилось.

У курившего сигарета погасла, он чиркнул спичкой. Лицо на миг осветилось, и Виктор неожиданно узнал одного из двух «леваков», подпиравших стенку в аэропорту рядом со ним.

Черноусов инстинктивно вжался в угол, стараясь, по возможности, быть похожим на свежую штукатурку.

Человек в доме, похоже, нашел то, что его интересовало. А интересовала его дорожная сумка опекаемой корреспондентом девушки. Он быстро расстегнул ее. При этом движении фонарик в его руке качнулся, и луч высветил кусок стены сантиметрах в десяти от головы Виктора. К счастью, человек стоял к нему спиной. Он рылся в сумке небрежно, выбрасывая содержимое на пол. Следовательно, искал вполне конкретную вещь. Выбросив все, он перевернул пустую сумку и на всякий случай потряс. Ничего не выпало.

Черноусов так увлекся наблюдением за ним, что не сразу сообразил: теперь тот снова начнет обыскивать комнату. Видимо, он так и собирался поступить, но за окном негромко свистнули.

Человек тут же погасил фонарик. Быстро открылась и закрылась дверь. А Виктор в полном изнеможении сполз по стеночке на пол. Тотчас раздался звук подъехавшей машины. Хлопнула дверца. Чьи-то очень знакомые каблучки простучали по крыльцу. Черноусов услышал, как в замке поворачивается ключ. Дверь открылась, зажегся свет, и он с радостной улыбкой поднялся навстречу удивленной Светлане.

Радовался он, скорее всего, электрическому освещению, по которому успел соскучиться за эти несколько часов. Больше радоваться было нечему. Окинув гневным взором распотрошенную сумку и своего спутника рядом – похоже, больше всего ее возмутила идиотская улыбка последнего – Светлана решительно подошла ко Черноусову и влепила очень чувствительную пощечину. После чего распахнула дверь и скомандовала:

– Вон!

Черноусов как бобик подчинился. Спорить не хотелось, оправдываться и объясняться не было сил.